Одна винтовка на троих


Русская армия. Одна винтовка на троих

С конца 80-х годов в массовое сознание усиленно стали внедрять ряд штампов, касающихся истории СССР и России в целом.

Особенные успехи были достигнуты на ниве очернения Великой Отечественной войны. В народ ушли простые ответы на крайне трудные вопросы, например «закидали трупами сталинские мясники», «сдавались в плен при первой возможности» (см. http://www.lessons-of-war.ru/жертвы-войны-пленные-часть-1/) и, конечно же, пресловутая «одна винтовка на троих».

Я не собираюсь в данной статье рассказывать о том, что винтовки у советского солдата были (а они были), равно как и автоматы, пулемёты, это и так не представляет малейшего труда узнать сколь-либо любознательному читателю.

Затронуть я хочу несколько иную плоскость.Помимо навязывания пресловутых штампов о советском периоде в целом, и в нашем случае о советской армии, активно используется фигура умолчания.

То есть активно раздувается некий недостаток, и молчаливо при этом подразумевается, что без «проклятых большевиков» всё было гораздо лучше.

В качестве противовеса СССР в идеологии тщательно выстраивался образ альтернативы – благословенной Российской империи, которую коварно «подстрелили на взлёте». И когда идут рассказы о «мясниках» советских генералах, подразумевается что царские генералы были полной их противоположностью. Когда рассказывают, что у бойцов Красной армии была «одна винтовка на троих», и приходилось немцев забрасывать трупами – молчаливо подразумевается, что уж в Российской империи такого точно не было.

В данной статье я хочу показать, как обстояло дело с такой простой вещью как винтовка в царской армии в Первую мировую войну, и когда в действительности, а не в воображении, существовала «одна винтовка на троих».

Итак, как достаточно хорошо известно, в первую мировую войну Россия вступила на небывалом подъёме, который потом коварно срежут большевики.

Вступила не внезапно, не будучи подвергнута вероломному нападению.

К слову, почему-то наличие совершенно конкретных агрессивных наступательных планов у царского Генштаба, включавших в себя вторжение в Восточную Пруссию и Галицию никого из современных историков не смущает, в отличие от набивших оскомину попыток найти агрессивные планы у советского командования. Нацеливание дивизий в сердце Германии, разоружение приграничных крепостей (настоящее, а не выдуманное как приписывают «Линии Сталина») это сугубо правильное, богоугодное дело. Зато любой чих советской стороны преподносится как коварные планы завоевания-порабощения всей Европы. Такие вот у нас нынче в истории парадоксы.

Согласно предвоенным планам, на 14-й день мобилизации русские армии начали наступление (т.е. громить врага на его территории, как потом коварно придумают большевики).

Повторюсь – война началась согласно предвоенному планированию, с развёртыванием тылов, а не под бомбовым ковром, разорванная на три эшелона, под натиском танковых групп. Без каких бы то ни было окружений, Белостокских или Киевских котлов, без потери большей части промышленно развитых регионов, без 20 миллионов населения в оккупации.

И вдруг…

 «На 14 декабря 1914г. выявился недостаток в 870 тысяч винтовок, из них: 585 тыс. — для новобранцев призыва 1914 г., 170 тыс. для пополнения по требованиям фронтов, 93 тыс. для запасных батальонов, 22 тыс. для формируемых маршевых эскадронов и разрядов казаков.»

Как писал после войны бывший генерал-квартирмейстер Генштаба Ю. Н. Данилов, «Вследствие отсутствия винтовок войсковые части, имея огромный некомплект, в то же время не могли впитывать в себя людей, прибывавших с тыла, где, таким образом, люди без пользы накапливались в запасных частях, затрудняя своим присутствием обучение дальнейших очередей. К концу ноября, например, в запасных войсках имелся обученный в большей своей части контингент в 800 000 человек, в то время как Действующая армия страдала от ужасающего некомплекта. Бывали такие случаи, что прибывавшие на укомплектование люди должны были оставаться в войсковых частях при обозах вследствие невозможности поставить их в ряды по отсутствию винтовок».

Это – конец 1914-го года, ещё не было ни Великого Отступления, ни крупных катастроф (за исключением окружения армии Самсонова), а винтовок уже фактически нет.

На начало марта 1915г. на Северо-Западном фронте числилось 57 пехотных дивизий, при некомплекте винтовок в 320000. По сути — 21 дивизия была безоружной.

Ведя войну «малой кровью на чужой территории».

Командование начало лихорадочно искать винтовки по всему миру. Дошло до того, что попытались вернуть 13800 винтовок, проданных за 20 лет до того Абиссинии, собирать винтовки, разошедшиеся по рукам в Маньчжурии со времён Русско-японской войны.

Помимо попыток вернуть все когда-то розданные «трёхлинейки», Россия начинает с воплями носиться по миру, скупая любой стреляющий хлам, доступный к покупке, жадно набрасываться на любые возможные к покупкам партии, включая экзотику из серии мексиканского заказа у Японии, попутно извлекая со складов «берданки», а то и пики с баграми.

Размещает заказы на винтовки в США, покупая их втридорога, дороже чем стоила бы модернизация собственных заводов. Согласитесь, несколько невероятная картина, выбивающаяся из общего представления о царской армии времён Первой мировой – русские мужики, стреляющие из «Винчестеров» и «Кольтов». Но, к сожалению, именно так оно всё и было.

К слову, одним из лучших поставщиков винтовок для русской армии стала армия австрийская – значительная часть соединений Юго-Западного фронта была вооружена трофейными винтовками и пулемётами «Шварцлозе» (о катастрофическом недостатке собственных пулемётов рассказывать не будем, там дела обстояли ещё хуже чем с винтовками).

В результате доблестная русская армия становится счастливой обладательницей целого музея стрелкового оружия второй половины 19-го века, включая ружья ещё эпохи франко-прусской войны.

Но все эти меры не помогают.

Кампанию 1915-го года русская армия начинает в высшей степени авантюрно.

Имея перед собой суровый факт исчерпания предвоенных запасов, значительный некомплект во всех видах оружия, командование строит дальнейшие наступательные планы. Платой за подобные авантюры всегда становится кровь солдат.

Германия переносит основной удар на Восточный фронт, организует Горлицкий прорыв, и начинается Великое Отступление 1915-го года, ещё более усугубившее и без того бедственное положение войск.

В июне из Ставки Верховного Главнокомандующего телеграфируют в ГАУ:

«Положение с винтовками становится критическим: совершенно невозможно укопмлектовывать части ввиду полного отсутствия винтовок в запасе армии и прибытия маршевых рот невооружёнными» 

Начштаба ВГК Янушкевич пишет военному министру Сухомлинову:

 «Армия 3-я и 8-я растаяли. В корпусах из трёх дивизий по 5 тысяч штыков. Кадры тают, а пополнения, получающие винтовки в день боя, наперебой сдаются… В 12-м корпусе из 7 дивизий — 12 тысяч штыков. Нет винтовок, и 150 тысяч человек стоят без ружей. Час от часу не легче. Ждём от вас манны небесной. Главное, нельзя ли купить винтовок»

Совершенно угнетающую картину описывал генерал Н.Н. Головин:

«Трудно на словах передать всю драматичность того положения, в котором оказалась Русская армия в кампанию 1915 г. Только часть бойцов, находящихся на фронте, была вооружена, а остальные ждали смерти своего товарища, чтобы, в свою очередь, взять в руки винтовку. Высшие штабы изощрялись в изобретениях, подчас очень неудачных, только бы как-нибудь выкрутиться из катастрофы. Так, например, в бытность мою генерал-квартирмейстером 9-й армии я помню полученную в августе 1915 г. телеграмму штаба Юго-Западного фронта о вооружении части пехотных рот топорами, насаженными на длинные рукоятки; предполагалось, что эти роты могут быть употребляемы как прикрытие для артиллерии. Фантастичность этого распоряжения, данного из глубокого тыла, была настолько очевидна, что мой командующий, генерал Лечицкий, глубокий знаток солдата, запретил давать дальнейший ход этому распоряжению, считая, что оно лишь подорвет авторитет начальства. Я привожу эту почти анекдотическую попытку ввести «алебардистов» только для того, чтобы охарактеризовать ту атмосферу почти отчаяния, в которой находилась Русская армия в кампанию 1915 года.»

Война идёт уже почти год. Экономика Германии переведена на военные рельсы, равно как и экономика наших союзников по Антанте. Русская же промышленность оказалась не способна даже в малой мере удовлетворить потребности фронта, хотя та же «трёхлинейка» никаким хайтеком не является, в производстве вот уже как 20 лет, прекрасно заводами освоена, войсками испытана. Но не выходит каменный цветок — рабочих рук не хватает, станков не хватает, запасов материалов мало. Всего катастрофически мало.

На головы нашим солдатам высыпаются тяжёлые снаряды и мины как из рога изобилия. Торжество металла над плотью и духом. В войсках установлена норма расхода снарядов – не более одного на орудие. А тыловое командование предлагает вооружать пехоту алебардами. Гаубица против топора. На фоне подобного бедлама совершенно неудивительно то огромное количество пленных, что получили Центральные державы в ходе кампании 1915-го года. Но вопрос о пленных выходит за рамки данной статьи, и будет рассмотрен в отдельном материале  (см. http://www.lessons-of-war.ru/жертвы-войны-пленные-часть-2/)

Всего в 1915-м году в войска всех фронтов, а также на формирование новых частей и в запасные батальоны винтовки передавались по месяцам:

март — 40003

апрель — 51275

май — 54930

июнь — 58780

июль — 66261

август — 71356

сентябрь — 73952

октябрь — 78120

Учитывая, что за период Великого отступления с 1 мая по 1 ноября  наши армии потеряли только пленными 976 000, при поступивших за это же время в войска всех фронтов 403 399 винтовках, становится вполне осязаемым масштаб катастрофы. И это не учитывая других причин потери винтовок во время отступления (оставленные склады, ремонтные мастерские, износ, утеря), необходимости винтовок для запасных частей и новых формирований.

Неудивительно, что к 1 ноября 1915 года дефицит винтовок составил уже 1 141 062.

Казённые оружейные заводы задыхаются от нехватки всего. Частные предприятия («малый и средний бизнес»), которые, как известно, спасут Отечество — оказались неспособны выдавать в должном виде и количестве не то что такую простую вещь как «трёхлинейка», а даже чугунные болванки для гранат. Зато остервенело пытались урвать огромные деньги на войне, выдвигая предложения одно другого краше, суть которых сводилась в конечном итоге к получению некой суммы от государства сейчас и сразу, а винтовки когда-нибудь потом, после того как государство же построит для частных предпринимателей завод по их производству. И закупать оно потом винтовки должно будет вдвое дороже.

А солдаты тем временем, пока в тылу пилили военные бюджеты, продолжали останавливать каток немецко-австрийского наступления безоружными, зачастую предпочитая плен неизбежной смерти.

Вот весьма красноречивые цифры вооружённости винтовками царской армии. Всего за время войны в войска было выдано:

— трёхлинеек нашего производства 3576000

— «Арисака» японских — 728000

— трёхлинеек американского производства (включая «Винчестеры») — 631000

— «Гра» французских — 450000

— «Веттери-Витали» итальянских — 400000

— «Бердан» – 362000

— «Манлихер» австрийских — 300000

— «Гра-Кропачек»(фр.) — 105500

— «Лебель» (фр.) — 86000

— «Маузер» германских — 50000

— «Арисака» мексиканских — 35000

Как писал по этому поводу В.Г. Фёдоров, «Ни одна армия ни в одной войне не имела на вооружении столь значительного числа разнообразных систем, сильно отличавшихся друг от друга по конструкции. В этом отношении русские войска до некоторой степени можно было сравнивать лишь с наскоро организованными частями Северных и Южных штатов Америки во время Гражданской войны 1861-1865г.»

Отдельной проблемой было снабжение патронами.

К японским «Арисака»  поставлялось не более 100 патронов на одну винтовку. Впоследствии британским военным министерством было уступлено 30 000 000 японских патронов, что несколько улучшило ситуацию. К итальянским полагалось по 250 патронов на винтовку разово, затем по 100 патронов в месяц. На французские системы полагалось по 375 патронов на винтовку.

Нетрудно догадаться, что наряду с «винтовочным голодом», в армии присутствовал и голод патронный.

Помимо нехватки патронов, имели место проблемы и иного характера. Например, о японских «Арисака» А.А. Керсновский писал: «Наспех изданное наставление для стрельбы из японских винтовок допустило грубейшие погрешности… Прицелы этих винтовок были нарезаны в японских мерах и японскими цифрами… Всю зиму 1915/1916 годов наш Северный фронт стрелял в воздух, поверх голов неприятеля».

Как писал по поводу разнообразия систем В.Г. Фёдоров, «некоторые русские полки будут теперь иметь оружие с наибольшей дальностью стрельбы всего до 1500-2000 шагов, а другие до 3200 шагов. У нас окажется богатейшая коллекция, весьма удобная для изучения истории винтовки, но не для ведения войны» 

Вот наглядный пример такого «зоопарка».

На 1 января 1917 года в войсках Юго-Западного фронта имелось винтовок:

— Трёхлинеек – 106 998

— Австрийских – 111 246

— Винчестера – 18 800

— Гра-Кропачека – 8549

— Драгунских – 9252

— Русских и австрийских карабинов – 659

— Мексиканских карабинов – 638

— Берданок – 214.

Как не трудно догадаться, австрийские винтовки концентрировались на Юго-западном фронте. «Арисака» в основном шли на Северный фронт, «Веттерли-Витали» в одну армию Западного фронта и в тыловые части, «Лебель» на Кавказский фронт, остальное французское хозяйство целиком в запасные батальоны.

В конечном итоге снабжение русской армии винтовками почти столько же лежало на иностранных поставках и трофеях, сколько и на отечественных заводах, и всё равно до конца войны дефицит не был окончательно ликвидирован.

Отдельное спасибо следует сказать австрийцам за снабжение юго-западного фронта винтовками и пулемётами, а также Японии, единственно поставлявшей вполне современные образцы.

Кстати говоря, часть из импортного вооружения дожила и до Великой отечественной — к примеру, некоторым частям ополченцев  осенью 1941-го достались пулемёты «Льюис» и «Кольт», а также какое-то количество из винтовок иностранного производства, сохранившихся ещё на складах (хорошо видны на кадрах хроники).

Так что даже здесь кровавые большевистские диктаторы предпочитали в самое тяжёлое для страны время дать солдату в руки пусть и извлечённую со складов  интовку, но не оставлять его вообще без оружия, или пытаться вооружать баграми как благородные господа царские генералы, и по 800 тысяч безоружных солдат по тылам не отсиживались.

В завершение хотелось бы заметить, что как водится, подобных приведённым в статье цифр по теме «одна винтовка на троих» в случае советской армии у нынешних псевдоисториков и либеральных деятелей получить совершенно невозможно, в ответ идут сплошные завывания. И не удивительно — потому что у советских солдат в массе своей уж винтовки-то но были, и никак не одна на троих.

———————————-

Основой материала для статьи послужили следующие книги:

С. Федосеев — «Пушечное мясо Первой мировой. Пехота в бою»

Н.Головин — «Военные усилия России в Первой мировой войне»

Е.Барсуков — «Артиллерия русской армии».

А.Кресновский — «Русская армия».