Как Сталин спас Союзников под Арденнами


Американские пленные. Арденны, декабрь 1944-го года.
Американские пленные. Арденны, декабрь 1944-го года.

16 декабря 1944 года находящаяся на последнем издыхании фашистская Германия, потерпевшая всего за полгода серию сокрушительных поражений, включая грандиозный разгром группы армий «Центр» в Белоруссии и высадку Союзников в Нормандии, внезапно наносит на Западном фронте сильнейший удар, который застаёт Союзников врасплох. Наступление немцев в Арденнах, известное как операция «Стража на Рейне», развивалось стремительно, и поставило американо-английские войска в критическое положение. Положение было настолько серьёзным, что вынудило Черчилля обратиться к Сталину с просьбой ускорить начало советского наступления. Сталин прислушался к мольбам Черчилля, и перенёс дату начала Висло-Одерской операции с 30 января на 12-е. Удар советских войск на Востоке вынудил Германию остановить наступление, и спас американцев от разгрома.

Именно так в каноничном виде и выглядит легенда о спасении американцев Сталиным.

Легенда чрезвычайно устойчивая, регулярно всплывающая в очередных статьях, в передачах по ТВ и в пропагандистских материалах. Причина такой невероятной живучести, как это обычно бывает с подобными мифами, заключается в том, что её существование одинаково выгодно всем: прозападная либерально настроенная общественность нещадно критикует Сталина за решение начать Висло-Одерскую операцию раньше срока, поскольку это говорит о том, что для него человеческая жизнь не имела никакой ценности, и жертвы от неподготовленного наступления полностью характеризуют весь его кровавый режим.

Но патриотическая общественность, что удивительно, отнюдь не спешит опровергать легенду, а наоборот, активно включается в её поддержку, — ведь история про спасение русскими никчёмных Союзников от наступления издыхающего Рейха говорит о том, что вояки из них никакие, только русские выиграли войну, а американцы вообще ничего из себя не представляют. На волне пропаганды антиамериканской истерии такой взгляд на события особенно выгоден.

В результате ни одну из сторон не интересует правда как таковая, одним выгодно обвинять СССР в заваливании противником мясом, а другим — расчёсывать чувство собственной важности и принижать проклятых америкашек.

Как же обстояли дела на самом деле? Какую в принципе угрозу несло для Союзников немецкое наступление в Арденнах, и могли ли они действительно оказаться в критической ситуации?

Подготовка.

Прежде всего, сам план немецкого наступления был чрезвычайно авантюристичным. В основе его лежала идея повторения Французской кампании 1940-го года, когда стремительным ударом через горный район Арденн, занимавшийся слабыми французскими силами, немецкие танковые дивизии прорвались к переправам через реку Маас, и оттуда совершили рывок к морю, отрезав сражавшиеся в Бельгии англо-французские войска.

То же самое планировалось осуществить и в декабре 1944-го: неожиданный удар через Арденны, где оборонялись слабые американские части, максимальное быстрое продвижение к Маасу, захват мостов, с поворотом на Льеж, Брюссель и Антверпен. Планирование на первоначальном этапе велось исключительно на уровне ОКВ, даже без привлечения к обсуждению командующих войсками на Западном фронте — фельдмаршалов фон Рундштедта и Моделя, не говоря уже о непосредственных исполнителях.

Стоит заметить, что идея попытаться на время перехватить инициативу на Западе и предпринять наступление с ограниченными целями была разумной, и прорабатывалась тем же Моделем с целью нанести Союзникам локальное поражение чтобы ослабить их силы перед грядущим наступлением, отодвинуть сроки его начала, выиграть дополнительное время на укрепление «линии Зигфрида». И у немцев были силы, соответствующие этой задаче, но никак не для повторения «Броска к морю» с захватом таких крупных городов как Льеж и Антверпен.

План немецкого наступления в Арденнах
План немецкого наступления в Арденнах

Помимо нереально завышенных задач, в сам план операции закладывалось множество допущений, изначально делавших его выполнение крайне сомнительным:

— Расчёт на захват трофейного топлива.

Находясь в условиях жесточайшего дефицита топлива и ГСМ, Гитлер и ОКВ запланировали масштабную операцию, весь успех которой зависел от захвата обширных складов Союзников в Льеже. Как минимум тот факт, что при отступлении противник может взорвать склады, и заставить далеко прорвавшиеся немецкие части намертво встать по обочинам дорог без топлива, не сулил ничего хорошего. В реальности же «горючки» немцам не хватило даже для того, чтобы достигнуть Мааса — американцы старательно уничтожали все запасы топлива, которые могли попасть в руки немцев. Ситуация с топливом ещё до начала наступления стала критической, когда неопытные механики-водители истратили только на выдвижение на исходные позиции больше топлива, чем было предусмотрено планом. Итогом стало то, что значительное количество тяжёлой артиллерии осталось на своих позициях не имея топлива, чтобы следовать за пробивающимися на запад частями.

— Расчёт на погодные условия.

В отличие от успешной кампании 1940-го года, в декабре 1944-го у противника было абсолютное господство в воздухе. ПВО Рейха ещё задолго до высадки в Нормандии начало проигрывать воздушную войну тысячам тяжёлых бомбардировщиков, а к началу Арденнской операции на континенте уже были ещё и тысячи армейских бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков, исключавших любое продвижение крупных подразделений и колонн снабжения в дневное время, не говоря уже о господстве над полем боя. Если бы погода улучшилась ещё до того, как немцы достигли основных целей наступления, то это бы означало разгром их колонн снабжения, запертых в узких горных дефиле.

— Расчёт на быстрое продвижение

Даже если бы сошлись все предыдущие совершенно независящие от немцев условия, то оставалось главное: темп продвижения, опережающий возможности противника среагировать. Это касалось в первую очередь захвата мостов через Маас до того, как американцы перебросят на угрожаемый участок достаточно сил. Но впоследствии сопротивление американцев оказалось выше ожидавшегося, да и само решение наступать в труднодоступном районе скорее работало против немцев, всячески затрудняя продвижение, особенно капризной и ненадёжной тяжёлой техники.

Самоходные орудия StuG в грязи Арденн
Самоходные орудия StuG в грязи Арденн

Основным действующим лицам о подготовке масштабного наступления было объявлено только в ходе совещания у Гитлера 11-12 декабря. В операции должны были участвовать 6-я танковая армия СС под командованием Зеппа Дитриха, 5-й танковая армия Хассо фон Мантойфеля, и 7-я армия Эриха Бранденбергера.

Основные надежды возлагались именно на 6-ю танковую армию СС в составе 4 дивизий 1-го танкового корпуса СС и 4 панцергренадерских дивизий. В их задачу входил прорыв линии фронта с последующим поворотом на север для захвата Льежа и выхода к Антверпену для образования внутреннего фронта окружения. 5-й танковой армии отводилась вспомогательная роль, — выход к мостам через Маас, удар в обход Брюсселя на Антверпен, для образование внешнего фронта окружения. На долю 7-й армии выпала задача обеспечения южного фланга наступления от возможных контрударов со стороны 3-й американской армии генерала Паттона. Всего в составе ударной группировки в первом эшелоне было собрано 13 дивизий: 5 танковых, 4 панцергренадерских и 4 пехотных, ещё 3 танковых и 12 пехотных дивизий были во втором эшелоне. В их составе в общей сложности было 557 танков и 667 САУ.

Им противостояли всего 4 американские дивизии 8-го армейского корпуса при поддержке 7-й танковой дивизии в районе городка Сент-Вит.

Танки "Королевский тигр" перед атакой
Танки «Королевский тигр» перед атакой

Ход наступления.

Однако удар, на который германское командование возлагало столько надежд, практически сразу провалился. Главная сила, 6-я танковая армия СС, не смогла сходу взломать хлипкую оборону американцев.

Элите германской армии противостояла 99-я пехотная дивизия, сформированная из необстрелянных новобранцев, которая, к тому же, занимала 35 километров по фронту, разместив все три полка в одну линию. Они отошли к городу Хёфен и деревне Кренкельт, где при поддержке 2-й пехотной дивизии, 741-го танкового батальона на «Шерманах» и 644-го батальона истребителей танков М10 в течение двух дней отбивали атаки 326-й (Хёфен), 277-й и 12-й (Кренкельт) панцергренадерских дивизий с «Тиграми» и «Ягдпантерами». Выход из горных дефиле в местность с хорошо развитой сетью дорог, позволявших развивать наступление, оказался заперт. 19-го декабря немцы при участии 12-й танковой дивизии СС«Гитлерюгенд» предприняли ещё одну попытку вырваться на оперативный простор, нанеся удар с другой стороны выступа, в направлении деревни Бютгенбах, но также безуспешно. Местность, выбранная немцами для наступления, всячески мешала нормальному применению техники. Танки и самоходные орудия, в которых у немцев было абсолютное превосходство, вязли в мягком грунте на поле боя, становясь лёгкими мишенями.

Пока продолжались бесплодные попытки выбить упорно оборонявшиеся части 99-й и 2-й пехотных дивизий, к ним подошло подкрепление в лице 1-й и 9-й пехотных дивизий. Американцы отошли на следующую линию обороны из ещё нескольких таких же деревушек, по-прежнему запирая немцам выход. В районе Хёфена вообще никакого продвижения добиться не удалось.

6-й танковой армии СС не оставалось ничего иного, кроме как начать обходить этот узел обороны. Вместо поворота на север и стремительного рывка к Льежу немцы были вынуждены продолжать движение дальше на запад, всё глубже влезая в мешок, растягивая свои коммуникации, и оставляя у себя в тылу опасный выступ, к которому уже спешили американские подкрепления. Вплоть до 26 декабря продолжались попытки прорыва с разных сторон выступа, в том числе, через печально известный городок Мальмеди, но всё тщетно. О прорыве к Льежу, как и о выходе из трудной гористой местности на равнину, пришлось забыть.

Наступление 6-й танковой армии СС
Наступление 6-й танковой армии СС

7-я армия Бранденбергера, в чью задачу входило обеспечение левого фланга наступления, достигла некоторого успеха лишь на смежном с 5-й танковой армией фланге, на остальных же направлениях не достигла результатов, оставшись практически на исходных позициях.

Наступление 7-й германской армии
Наступление 7-й германской армии

Горькую пилюлю немцам подсластила лишь 5-я танковая армия Мантойфеля, сумевшая сходу прорвать оборону американцев на широком фронте и устремиться в действительный прорыв к Маасу.

Причина успеха во многом кроется в более тщательном отношении Мантойфеля к подготовке наступления, чем у соседей. Располагая значительно меньшими силами, он не полагался на мощный бронетанковый кулак, как Дитрих, а предпочёл тщательную разведку и просачивание ещё до начала артиллерийской подготовки. Он лично выезжал в передовые окопы и оценивал наиболее подходящие направления для атаки, и такой подход полностью себя оправдал.

Но и 5-я танковая армия, несмотря на гораздо лучшее продвижение, чем у соседей, не смогла выполнить даже первую из поставленных задач, — прорыв к Маасу. Как и у армии Дитриха, большие проблемы возникли в связи с тяжёлыми условиями местности, малопригодной для использования бронетехники. Наступление лидировали боевые группы на бронетранспортёрах при поддержке старых добрых Pz IV, в то время как пресловутые «Тигры», вместо того чтобы проламывать броневым тараном американскую оборону и вести войска за собой, плелись далеко позади.

Прорыв вели 2-я танковая дивизия и танковая дивизия «Лер». Ряд населённых пунктов на пути был взят штурмом, но некоторые пришлось обходить, чтобы не терять время на выбивание упорно оборонявшегося противника. Таким образом, чем дальше они продвигались к западу, тем больше таяли их силы, оставляемые для блокирования узлов сопротивления в тылу и прикрытие своих флангов, а фронт наступления сужался, в конце концов, выродившись в подобие пальца, вытянутого к Маасу.

Последний рывок немцы совершили 25-го декабря. Танковая дивизия «Лер» смогла захватить городок Селль, а 2-я танковая вышла в окрестности Динана. До переправ через Маас оставалось всего 6 километров, но дальше продвинуться немцы были уже не в состоянии. При этом, хуже всего было то, что 2-я танковая дивизия влезла в мешок, который предприимчивые американцы не замедлили превратить в окружение, и большой проблемой стал не финальный рывок к переправам, а просто попытка отступить.

Наступление 5-й танковой армии
Наступление 5-й танковой армии

Настоящей костью в горле для 5-й танковой армии Мантойфеля стал город Бастонь. В первые дни наступления ему не было придано должного значения, поскольку главной целью был скорейший рывок к переправам. Не сумев взять город сходу, немцы просто обошли его, предоставив решение проблемы частям второго эшелона. Когда же стало ясно, что прорыв к Маасу провалился, то оказалось, что именно Бастонь блокирует ключевые дороги в тылу далеко вырвавшейся вперёд немецкой группировки, не позволяя наладить снабжение.

Но теперь, в отличие от первой попытки штурма, Бастонь уже защищал не скромный гарнизон, а спешно переброшенные американцами десантники из 101-й воздушно-десантной дивизии, части 10-й бронетанковой дивизии и артиллерия. Аналогичная ситуация возникла и у 6-й танковой армии СС с городком Сент-Вит. Упорно оборонявшие городок американцы из 7-й танковой дивизии в течение 5 дней не позволял немцам сомкнуть смежные фланги 5-й ТА и 6-й ТА СС, как волнолом разбивая фронт наступления на два отдельных направления. Для овладения Сент-Витом пришлось выделить состава 5-й танковой армии бригаду личной охраны Гитлера, ещё больше ослабив нацеленную на Маас группировку.

Теперь, после окончательной остановки наступления в 6 километрах от Мааса, оказалось, что основные силы немцев находятся в настоящем мешке, а их коммуникации заблокированы двумя прочно удерживаемыми опорными пунктами. И если из Сент-Вита ценой больших усилий американцев всё же удалось выбить, то Бастонь оказалась уже не по зубам, сковывая до пяти немецких дивизий. На внешнем фронте окружения начались настойчивые атаки 4-й бронетанковой дивизии из 3-й армии генерала Паттона с целью пробить коридор к окружённой Бастони, заставив Мантойфеля перебросить дополнительные силы в полосу 7-й армии.

Американские солдаты в Бастони
Американские солдаты в Бастони

Итоги.

Собственно, днём провала Арденнской авантюры можно считать уже 19 декабря 1944 года, когда 6-я танковая армия СС не смогла преодолеть сопротивление двух американских дивизий возле Хёфена, Кренкельта и Мальмеди. Но даже если допустить в теории успешный прорыв к Маасу, то к этому времени (25 декабря) окончательно выдохшихся немцев ждали в районе Живе, Динана и Намюра 29-я, 33-я и 34-я британские танковые бригады, не считая ряда других частей, а на флангах концентрировались силы для срезания немецкого выступа.

Самое время задаться вопросом: а что теперь дал бы немцам выход к мостам в стратегическом плане? В лучшем случае только лишь возможность заново выстроить оборону по берегу реки, то есть вернуться к линии фронта ноября 1944-го, и это при том условии, что удалось бы выйти к Маасу не в двух местах, а на широком фронте сразу несколькими дивизиями. Но немецкие дивизии, в силу провала наступления 6-й танковой армии СС и 7-й армии, были заняты прикрытием флангов и попытками устранения узлов сопротивления в своём тылу.

Результаты германского наступления
Результаты германского наступления

Плохие погодные условия, являвшиеся залогом успеха операции, начали играть против немцев: не добившись контроля над ключевыми узлами коммуникаций, им пришлось использовать обходные маршруты. На узких горных дорогах образовывались заторы, колонны снабжения серьёзно отстали от вырвавшихся вперёд частей. Поэтому, когда 26 декабря наконец-то установилась лётная погода, на застрявшие в тылу части обрушился настоящий ливень из бомб. В тот же день авиация доставила в Бастонь около 400 тонн снабжения, а войска Паттона смогли, наконец, деблокировать город, создав реальную угрозу тылу всей немецкой группировки. Всё, что теперь оставалось немцам, это отныне попытаться не допустить собственного разгрома и вывести танковые дивизии, втянувшиеся по плохим горным дорогам глубоко в мешок.

Американские самолёты сбрасывают снабжение гарнизону Бастони
Американские самолёты сбрасывают снабжение гарнизону Бастони

1 января 1945 года немцы предприняли попытку ослабить натиск американцев в Арденнах, организовав отвлекающий удар в Эльзасе под Страсбургом по французским войскам, но, продвинувшись всего на 30 километров, были остановлены 6-м американским корпусом. Вместо отвлечения сил из-под Арденн немцы сами распылили и без того малые силы в бесплодной позиционной рубке, продолжавшейся вплоть до конца января.

Тогда же, в новогоднюю ночь, была предпринята отчаянная попытка подавить авиацию Союзников, так называемая операция «Боденплятте». Для массированного удара по аэродромам была собрана внушительная группировка из 1035 самолётов, включая реактивные истребители Me.262. Несмотря на уничтожение 305 самолётов (включая 15 четырёхмоторных и 74 двухмоторных) и повреждение 180 (включая 5 четырёхмоторных и 12 двухмоторных), операция закончилась полным провалом. Делая ставку на внезапность удара, немцы перехитрили сами себя. Попытка до последнего сохранить план операции в тайне привела к тому, что о её начале не были оповещены части ПВО Рейха, которые и нанесли наибольшие потери, приняв массы германских самолётов за очередной налёт Союзников. Итогом стала потеря 271 одномоторного и 9 двухмоторных самолётов уничтоженными, 65 и 4 двухмоторных повреждёнными. 143 пилота были убиты, 21 ранен, и ещё 70 попали в плен, и если Союзники быстро восстановили свои силы, то немцы в ходе ударов по сути уничтожили остатки собственной воздушной мощи.

Этим, по сути, и закончилось самое громкое немецкое наступление на Западном фронте, якобы угрожавшее Союзникам полным разгромом.

Горящий "Ланкастер"
Горящий «Ланкастер»

Но как же быть с Черчиллем и его паническим письмом с просьбой к Сталину о немедленной помощи?

Здесь стоит обратить внимание на ряд деталей. Вот текст того самого обращения:

«На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного Командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы. Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. Согласно полученному сообщению, наш эмиссар, главный маршал авиации Теддер, вчера вечером находился в Каире, будучи связанным погодой. Но поездка сильно затянулась не по Вашей вине. Если он еще не прибыл к Вам, я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января и в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».

Прежде всего, нас интересует дата письма: 6 января. Как мы знаем, максимального продвижения на Запад немцы достигли 25 декабря, а самый тяжёлый кризис на фронте американцев был в первые дни наступления. Но как раз в эти дни Черчилль писал Сталину:

«Я не считаю положение на Западе плохим, но совершенно очевидно, что Эйзенхауэр не может решить своей задачи, не зная, каковы Ваши планы. Президент Рузвельт, с которым я уже обменялся мнениями, сделал предложение о посылке к Вам вполне компетентного штабного офицера, чтобы ознакомиться с Вашими соображениями, которые нам необходимы для руководства. Нам, безусловно, весьма важно знать основные наметки и сроки Ваших операций. Наша уверенность в наступлениях, которые должны быть предприняты русской армией, такова, что мы никогда не задавали Вам ни одного вопроса раньше, и мы убеждены теперь, что ответ будет успокоительным; но мы считаем, исходя из соображений сохранения тайны, что Вы скорее будете склонны информировать абсолютно надежного офицера, чем сообщать это каким-либо другим образом».

Никакой паники в письме Черчилля не заметно, равно как и просьб о срочном наступлении советских войск. Есть желание уточнить сроки начала советского наступления для лучшей координации действий Союзников, не более того. Собственно, именно об этом Черчилль говорит в следующем письме, 9 января:

«1. Я весьма благодарен Вам за Ваше волнующее послание. Я переслал его генералу Эйзенхауэру только для его личного сведения. Да сопутствует Вашему благородному предприятию полная удача!

2. Битва на Западе идет не так уж плохо. Весьма возможно, что гунны будут вытеснены из своего выступа с очень тяжелыми потерями. Это битва, которую главным образом ведут американцы; и их войска сражались прекрасно, понеся при этом тяжелые потери.

Мы и американцы бросаем в бой все, что можем. Весть, сообщенная Вами мне, сильно ободрит генерала Эйзенхауэра, так как она даст ему уверенность в том, что немцам придется делить свои резервы между нашими двумя пылающими фронтами. В битве на Западе, согласно заявлениям генералов, руководящих ею, не будет перерыва».

И, наконец, важная деталь: в Арденнах воевали американские части, а не английские, и если кто и должен был писать письма с мольбами о немедленной помощи, то это Эйзенхауэр или Рузвельт, но никак не Черчилль.

Что же касается переноса сроков начала Висло-Одерской операции, то в документах фронтов, наоборот, изначально фигурировала дата 8-9 января, а никак не 20-е числа. То есть, начало наступления Советской армии, наоборот, было отложено на несколько дней в связи с нелётной погодой.

Вот так практически из ничего рождаются самые живучие мифы и легенды, активно поддерживаемые безо всяких на то реальных оснований.